Это факт!


Делать татуировку считается правонарушением.

Следующий факт »

Всё плохо и грустно?



Цветные фотографии старой Японии 19 век. (31 ФОТО)


Читать дальше






Игра про СССР. Workers & Resources Soviet Republic Обзор, скачать игру торрент.


Читать дальше






Подборка грустных картинок, мемы, тлён, грусть. Жизнь-тлен.


Читать дальше






Рисунки психически больных людей, душевнобольных


Читать дальше






Как сегодня креативно используют старые ретро-машины.


Читать дальше






Какими были аварии в XX веке. Старые автоаварии фотографии.


Читать дальше






11 сентября 2001 фотографии. Небоскребы, пентагон, теракт.


Читать дальше






Как выглядела США в 1900-1940 годы. Старые фотографии.


Читать дальше








“ На сцену жизни человек совершает один-единственный выход, и его никогда не удается вызвать на бис.”

дед Мазай

Следующая цитата »




"Хокку". японская мудрость


Еще стоят там и тут
Островками колосья несжатые…
Тревожно кричит бекас.
Басё

Безимянный стих

Следующий стих »

Карусель мира

Узнай о своём дне рождении больше





Ра оставил тебе послание!... (0о0)


Ещё смешные истории
СЛУЧАЙ С РУСАЛКАМИ

- У меня тоже был один интересный случай, - заговорил
доктор из Горжичек. - Сплю я раз ночью как убитый, - вдруг
слышу кто-то в окно стучит и зовет: *Доктор! Доктор!*
Открываю окно.
- В чем дело? - спрашиваю. - Я кому-нибудь понадобился?
- Да, - отвечает мне какой-то встревоженный, но приятный
голос. - Иди! Иди, помоги!
- Кто это? - спрашиваю. - Кто меня зовет?
- Я, голос ночи, - послышалось из мрака. - Голос лунной
ночи. Иди!
- Иду, иду, - ответил я, как во сне, и поспешно оделся.
Выхожу из дома - никого!
Признаюсь, я струхнул не на шутку.
- Эй! - зову вполголоса. - Есть тут кто-нибудь? Куда
мне идти?
- За мной, за мной, - нежно простонал кто-то невидимый.
Пошел я на этот голос прямо по целине, не думая о дороге,
сперва росистым лугом, потом бором. Ярко светила луна, и
все застыло в ее холодных лучах. Господа, я знаю здешние
края как свои пять пальцев; но той лунной ночью окружающее
казалось чем-то нереальным, какой-то феерией. Иной раз
узнаешь какой-то другой мир в самой знакомой обстановке.
Долго шел я на этот голос, вдруг вижу: да ведь это
Ратиборжская долина, ей-богу.
- Сюда, сюда, доктор, - опять послышался голос.
Будто блеснув, всплеснула речная волна, и стою я на
берегу Упы, на серебристом лугу, залитом луной. А
посередине луга что-то светится: не то тело, не то просто
туман; и слышу я - не то тихий плач, не то шум воды.
- Так, так, - говорю успокоительно. - Кто же мы такие и
что у нас болит?
- Ах, доктор, - произнесла дрожащим голосом маленькая
светящаяся туманность. - Я - просто вила, речная русалка.
Мои сестры плясали, и я плясала с ними, как вдруг, сама не
знаю почему, - может, о лунный луч споткнулась, может,
поскользнулась на блестящей росинке, - только очутилась я на
земле: лежу и встать не могу, и ножка болит, болит...
- Понимаю, мадемуазель, - сказал я. - У вас, как видно,
фрактура, иначе говоря - перелом. Надо привести в
порядок... Значит, вы - одна из тех русалок, что танцуют в
этой долине? Так, так. А попадется молодой человек из
Жернова или Слатаны, вы его закружите насмерть, да? Гм, гм.
А знаете, милая? Ведь это безобразие. И на этот раз вам
пришлось дорого за него заплатить, правда? Доигрались?
- Ах, доктор, - застонала светлинка на лугу, - если б вы
только знали, как у меня ножка болит!
- Конечно, болит, - говорю. - Фрактура не может не
болеть.
Я стал на колени возле русалки, чтоб осмотреть перелом.
Уважаемые коллеги, я вылечил не одну сотню переломов, но
скажу вам: с русалками трудно иметь дело. У них все тело
сплошь из одних лучей, причем кости образованы так
называемыми жесткими лучами; в руку взять нельзя: зыбко,
как дуновение ветерка, как свет, как туман. Извольте-ка это
выпрямить, стянуть, забинтовать! Доложу вам, дьявольски
трудная задача. Попробовал было паутинками обматывать, -
кричит: *Ой-ой-ой! Режут, как веревки!* Хотел
иммобилизировать сломанную ножку лепестком цветка яблони, -
плачет: *Ах, ах, давит, как камень!* Что делать? В конце
концов снял я блик, металлический отблеск с крыльев
стрекозы, или либеллы, и приготовил из него две дощечки.
Затем разложил лунный луч, пропустив его сквозь каплю росы,
на семь цветов радуги, и самым нежным из них, голубым,
привязал эти дощечки к сломанной русалочьей ноге. Это было
сущее мученье! Я весь вспотел; мне стало казаться, что
полная луна жарит, как августовское солнце. Покончив с этой
работой, сел рядом с русалкой и говорю:
- Теперь, мадемуазель, ведите себя смирно, не шевелите
ножкой, пока не срастется. Но послушайте, душенька, я вам,
с подругами вашими, просто удивляюсь: как это вы до сих пор
здесь? Ведь все вилы и русалки, сколько их ни было,
давным-давно в гораздо лучшие места перебрались...
- Куда? - перебила она.
- Да туда, где фильмы делают, знаете? - ответил я. -
Они играют и танцуют для кино; денег у них куры не клюют, и
все на них любуются - слава на весь мир, мадемуазель! Все
русалки и вилы давно в кино перешли, и все водяные и лешие,
сколько их ни есть. Если бы вы только видели, какие на этих
вилах туалеты и драгоценности! Никогда б не надели они
такого простого платья, как на вас.
- О! - возразила русалка. - Наши платья ткутся из
сияния светлячков!
- Да, - сказал я, - но таких уж не носят. И фасон теперь
совсем не такой.
- С шлейфом? - взволнованно спросила русалка.
- Не сумею вам сказать, - сказал я. - Я в этом плохой
знаток. Но мне пора уходить: скоро рассвет, а, насколько
мне известно, вы, русалки, появляетесь только в темноте,
правда? Итак, всего доброго, мадемуазель. А насчет кино
подумайте!
Больше я этой русалки не видел. Думаю, ее сломанная
берцовая косточка хорошо срослась. И можете себе
представить: с тех пор русалки и вилы перестали появляться
в Ратиборжской долине. Наверно, перешли в киностудии. Да
вы сами в кино можете заметить: кажется, будто на экране
двигаются барышни и дамы, а тела у них никакого нет,
потрогать нельзя, всђ - сплошь из одних лучей: ясное дело -
русалки! Вот отчего приходится в кино гасить свет и следить
за тем, чтоб было темно: ведь вилы и всякие призраки боятся
света и оживают только впотьмах.
Из этого также видно, что в настоящее время ни призраки,
ни другие сказочные существа не могут показываться при
дневном свете, если только не найдут себе другой, более
дельной профессии. А возможностей у них для этого хоть
отбавляй!

Господи, мы с вами так заболтались, дети, что совсем
забыли о волшебнике Мадияше! И не мудрено; ведь он не может
ни шепнуть, ни губами пошевелить: сливовая косточка все
сидит у него в горле. Он может только потеть от страха,
пучить глаза и думать: *Когда же эти четыре доктора помогут
мне?*
- Ну-с, господин Мадияш, - сказал, наконец, доктор из
Костельца. - Приступим к операции. Но сперва нам надо
вымыть руки, так как для хирурга самое главное - чистота.
Все четверо принялись мыть руки: сперва вымыли в теплой
воде, потом в чистом спирте, потом в бензине, потом в
карболке. Потом надели чистые белые халаты... Ой,
миленькие, сейчас начнется операция! Кто боится, пускай
лучше закроет глаза.
- Винцек, - сказал доктор из Горжичек, - подержи пациенту
руки, чтоб он не шевелился.
- Вы готовы, господин Мадияш? - важно спросил доктор из
Упице.
Мадияш кивнул головой. А сам ни жив ни мертв, колени
трясутся от страха,
- Тогда приступим! - провозгласил гроновский доктор.
Тут доктор из Костельца развернулся и дал волшебнику
Мадияшу такого тумака, или леща, в спину, что загремело так,
будто гром грянул, и в Находе, Старкоче, даже в Смиржице
народ стал оглядываться, не начинается ли гроза; земля
затряслась, и в Сватонђвице обвалилась галерея в заброшенной
шахте, а в Находе закачалась колокольня; по всему краю до
самого Трутнова, Полице и еще дальше вспугнулись все голуби,
все собаки залезли от страха к себе в конуру и все кошки
спрыгнули с печи; а сливовая косточка выскочила у Мадияша из
горла с такой огромной силой и скоростью, что залетела за
Пардубице и упала только возле Пржелоуче, убив в поле пару
волов и уйдя на три сажени два локтя полторы стопы семь
дюймов четыре пяди и четверть линии в землю.
Сперва выскочила у Мадияша из горла сливовая косточка, а
за ней слова: *...тюх нескладный!* Это была застрявшая
половина той фразы, которую он хотел крикнуть веснушчатому
Винцеку: *Ах ты, пентюх нескладный!* Но она не улетела так
далеко, а упала тут же, за Иозефовом, перешибив при этом
старую грушу.
После этого Мадияш разгладил усы и промолвил:
- Очень вам благодарен!
- Не за что, - ответили четыре доктора. - Операция
прошла удачно.
- Только, - прибавил упицкий доктор, - чтобы совсем
избавиться от этой болезни, господин Мадияш, вам надо
сотню-другую лет отдохнуть. Настоятельно рекомендую вам,
как и гавловицкому водяному, переменить воздух и климат.
- Я согласен с коллегой, - поддержал гроновский доктор.
- Вы нуждаетесь в обилии солнца и воздуха, как принцесса
Сулейманская. Исходя из этого, я горячо советовал бы вам
пожить в пустыне Сахаре.
- Я со своей стороны разделяю эту точку зрения, - добавил
костелецкий доктор. - Пустыня Сахара будет для вас
чрезвычайно полезна, господин Мадияш, уже по одному тому,
что там не растут сливы, которые могли бы явиться серьезной
угрозой вашему здоровью.
- Присоединяюсь к мнению уважаемых коллег, - сказал
доктор из Горжичек. - И уж раз вы - чародей, господин
Мадияш, так в этой пустыне вы получите возможность
исследовать и продумать вопрос о том, как наколдовать в ней
влагу и плодородие, чтобы там могли жить и работать люди.
Это была бы прекрасная сказка.
Что оставалось делать волшебнику Мадияшу? Он вежливо
поблагодарил четырех докторов, упаковал свои волшебные чары
и переехал с Гейшовины в пустыню Сахару. С тех пор у нас
нет ни чародеев, ни колдунов, и это очень хорошо. Но
волшебник Мадияш еще жив и размышляет над вопросом о том,
как бы наколдовать в пустыне поля и леса, города и деревни.
Может быть, вы, дети, дождетесь этого.



Автор:K. Chapeki

<-Предидущий рассказ Следующий рассказ ->





info:

Этот раздел портала со смешными историями отличается от раздела анекдотов тем, что истории имеют всегда полный и досказанный сюжет и имеется наличие главных героев. Все истории имеют своих авторов, но если имени нет или стоит значок *(звездочка), то автора либо нет либо он неизвестен.