Время на Земле
Сейчас год Свинки
.

Что было в этот день?
Узнать фазу луны
Факт о мире

ФранцияВо Франции запрещается целоваться в железнодорожном транс¬порте.
Запрещается сажать или парковать летающие тарелки в вино¬градниках на всей территории Франции.
В промежутке между 8 часами утра и 8 часами вечера 70% музы¬кальных произведений, передаваемых по радио, должны быть произведениями французских композиторов.
Для владельцев свиней противозаконным является называть по¬росенка «Наполеон».
Следующий факт »

Всё плохо и грустно?

время сыра


Одна соседка заходит к другой и видит: у той в клетке сидит
попугай, и к каждой лапке у него по ниточке привязано.
- А зачем, - говорит - Вы ему ниточки привязали?
- О, это не простой попугай. Он такой воспитанный и образованный!
За одну ниточку дернете, он скажет: *Gutеn Таg!* за другую дернете,
скажет: *Gud моrning!*
Она, естественно, и спрашивает:
- А что будет, если сразу за обе дернуть?
Попугай:
- Что будет, что будет, на задницу свалюсь!!!

Следующий анекдот »

“Современная цивилизация – обмен ценностей на удобства.”

Станислав Ежи Лец

Следующая цитата »

Угадай страну


"Хокку". японская мудрость


На ночь, хоть на ночь одну,
О кусты цветущие хаги,
Приютите бродячего пса!
Басё

* * *

Следующий стих »

Карусель мира

Узнай о своём дне рождении больше





Ра оставил тебе послание!... (0о0)


РОК БАЛЬДУРА


В Асгарде было два места, где асы и ваны наполнялись силой и и радостью: одним был сад, где росли молодильные яблоки, которые собирала Идунн, а другим — Земля мира, где во дворце Брейдаблик жил Бальдур, которого все любили.

На Земле мира никогда не совершалось никаких преступлений, не проливалась кровь, не произносилось ни одного ложного слова. Когда в Асгарде думали об этом месте, все были едины во мнении: не будь Земли мира, осчастливленной присутствием Бальдура, среди асов и ванов царили бы мрачность и напряженность при мысли об опасных и зловещих поступках, которые были направлены против них.

Бальдур был прекрасен. Настолько, что все белые цветы земли назывались его именем. Бальдур был олицетворением счастья. Он сам был настолько счастлив, что все птицы на земле выпевали его имя. Бальдур был и настолько мудр и справедлив, что вынесенное им решение никогда не оспаривалось. Никакой грязи, никакой подлости и близко не было рядом с тем местом, где он обитал.

Его Брейдабликом зовут, Тот дом, где Бальдур-прекрасный Построил себе беседку, И на этой земле, что я знаю, Не бывает никаких пороков.

На своей Земле Бальдур исцелял всех. Он лечил и физические, и душевные раны.

Теперь, когда Фенрир был прикован к скале на далеком острове, асы и ваны поняли, что значит всеобщее довольство. Они проводили прекрасные дни на Земле мира, слушая музыку птичьих голосов.

Но даже Землю Бальдура не обошли тяжкие веяния предчувствия неминуемого несчастья. Как-то маленькая Хносс, дитя Фрейи и пропавшего Одура, пришла сюда в такой печали, что никто не мог утешить ее. Лишь Нанна, мягкая и добрая жена Бальдура, взяв ребенка на колени, успокоила ее. И тогда Хносс рассказала свой сон, от которого проснулась в страхе.

Ей приснилась Хель — наполовину женщина, наполовину труп. В ее сне Хель вошла в Асгард со словами: «Властитель асов, она должна жить со мной в моих владениях под землей». Этот сон навеял на Хносс такой страх, что она впала в глубокое отчаяние.

Когда Хносс рассказала свой сон, наступило всеобщее молчание. Нанна задумчиво посмотрела на Одина, всеобщего отца. А Один, глядя на Фригг, увидел, как страх стеснил ей грудь.

Он оставил Землю мира и пошел в свою сторожевую башню к трону Хлидскьялф, куда к нему прилетали Хагин и Мунин. Каждый день эти два ворона облетали весь мир и, возвращаясь к Одину, рассказывали обо всем, что происходило. И теперь они рассказали ему о событиях, которые могли заставить его предположить, что Хель в самом деле обратила внимание на Асгард и что у нее хватит сил утащить кого-то в свою мрачную обитель.

Подлетев к Одину, вороны устроились у него на плечах и рассказали о вещах, о которых шла речь у Иггдрасиля, Дерева мира. Рассказала о них Рататоск, белка. А услышала она их от выводка змей, которые вместе с Нидхёггом, огромным драконом, грызли корни Иггдрасиля. Она рассказала, что в обиталище Хель постелена постель и стоит пустое кресло для какого-то важного гостя. И, слушая это, Один подумал, что лучше бы Фенрир носился по Асгарду, чем Хель похитила бы одного из них, чтобы усадить его в кресло и уложить в постель.

Он оседлал Слейпнира, своего восьминогого жеребца, и направился к пропасти, в которой обитали мертвые. Он ехал три дня в молчании и темноте. Однажды один из гончих псов Хельхейма, Гарм, сорвался с привязи и кинулся по следам Слейпнира. День и ночь Гарм преследовал его, и Один чувствовал запах крови, капающий с его огромных клыков.

Наконец Один прибыл на поле, где, закутанные в саваны, лежали мертвые. Он спрыгнул с коня. И воззвал к Волве, мертвой пророчице: «Встань и говори со мной», прочитал руну, сила которой могла нарушить сон мертвых.

Среди тех, кто лежали, окутанные саванами, раздался стон. Тогда Один крикнул:

Вставай, Волва-пророчица!

В гуще саванов началось шевеление, и среди мертвых поднялись чьи-то голова и плечи.

Кто взывает к Волве-пророчице? Дожди мочили мою плоть, а ветра терзали мои кости. Ничей голос живущего не имеет права будить меня ото сна среди мертвых.

Вегтам-странник обращается к тебе. Для кого приготовлена постель и стоит пустое кресло в обиталище Хель?

Для Бальдура, сына Одина, раскинута постель и стоит пустое кресло. А теперь дай мне вернуться в сон среди мертвых.

Но Один увидел и то, что крылось за пророчеством.

Кто это, — вскричал он, — стоит с поднятой головой и не сетует по Бальдуру? Отвечай, пророчица!

Ты видишь далеко, но в твоем взгляде нет ясности. Ты Один. Я же вижу все ясно, но не могу заглядывать слишком далеко. А теперь дай мне вернуться в сон среди мертвых.

Волва-пророчица! — снова вскричал Один.

Но голос из бескрайнего поля саванов сказал:

Ты больше не сможешь разбудить меня, пока пламя Муспельхейма не вспыхнет над моей головой.

Над полем мертвых воцарилось молчание. Один развернул Слейпнира и четыре дня сквозь мрак и тишину потратил на дорогу в Асгард.

Фригг испытывала тот же страх за сына, что и Один. Когда она смотрела на Бальдура, между ней и сыном вставала тень Хель. Но она слышала пение птиц на Земле мира и понимала, что ничто в мире не может причинить вред Бальдуру.

И чтобы увериться в этом, она обошла все вещи и предметы, которые могли бы причинить ему вред, и с каждого из них взяла клятву, что Бальдура, которого все любили, не коснется беда. Она заставила дать такой обет огонь и воду, железо и все металлы, землю, камни и большие деревья, птиц, животных и ползучих гадов, яды и болезни. Все с большой охотой поклялись, что никакие их действия не причинят вред Бальдуру.

И когда Фригг вернулась и рассказала, чего она достигла, сумрак над Асгардом рассеялся. Бальдур был спасен. Хель может сколько угодно готовить место в своем мрачном обиталище, но ничто — ни огонь, ни железо и все металлы, ни земля, камни и большие деревья, ни птицы, животные и ползучие гады, ни яды и болезни — не поможет ей добраться до Бальдура.

— Хель не дотянется до тебя своими руками, — в один голос сказали Бальдуру асы и ваны.

К ним вернулась надежда, и они устроили игры в честь Бальдура. Поставив его в середине Земли мира, они стали бросать в него предметы, которые поклялись, что не причинят вреда Бальдуру. До него не мог долететь ни боевой топор, ни камень из пращи, ни горящая ветвь; даже потоп не мог дотянуться до любимца Асгарда. Асы и ваны весело смеялись, видя, как все беспомощно падает на землю. Тем временем за ними вытянулась вереница гномов и дружелюбных великанов, которые тоже хотели принять участие в этих играх.

Но к веренице присоединился и Локи-пакостник, который сначала издалека наблюдал за играми. Он смотрел, как в Бальдура летели камни и оружие, как, улыбаясь, тот невредимым стоял в низвергающемся на него потоке камней, металла и бревен. Локи удивляло это зрелище, но он знал, что никто из тех, кто знал его, не даст ему ответа на вопрос, что все это значит.

Тогда Локи изменил свой облик, превратившись в старуху, затесался среди тех, кто веселился вокруг Бальдура, и завязал разговор с гномами и великанами.

Иди к Фригг и спрашивай, — все отвечали ему. — Иди к Фригг.

И Локи пошел к Фенсалиру, дворцу Фригг. Там он представился как Гроа, старая волшебница, которая извлекла из головы Тора осколки мельничного жернова, что великан запустил в Тора. Фригг знала Гроа и поблагодарила вошебницу за ее помощь.

Известными мне заклинаниями я извлекла из головы Тора много осколков, — сказала ложная волшебница. — Тор был мне так благодарен, что вернул мне мужа, которого доставил с конца земли. Я испытала такую радость, увидев мужа, что забыла последние заклинания. И в голове Тора остались кое-какие каменные осколки. — Локи повторил историю, которая произошла на самом деле. — А теперь я вспомнила и остальные заклинания и могу извлечь и те осколки, что еще остались. Но не скажешь ли мне, королева, в чем смысл тех странных игр, которыми развлекаются асы и ваны?

Скажу, — согласилась Фригг, тепло глядя на принявшего вид старухи Локи. — Они швыряют тяжелые и опасные предметы в Бальдура, моего любимого сына. И весь Асгард ликует, видя, что ни металл, ни камень, ни дерево не способны причинить ему вред.

Но почему же они не способны повредить ему? — спросила ложная волшебница.

Потому что со всех опасных и угрожающих вещей я взяла клятву, что они не тронут Бальдура, — объяснила Фригг.

Со всех, госпожа? Неужели в мире не осталось предметов, которые не дали клятву, что поберегут Бальдура?

Да, действительно, осталась одна вещь, которая не дала такой клятвы. Но она такая маленькая и слабая, что я даже не подумала о ней.

Что же это такое, госпожа?

Дубовые ягоды, у которых нет ни корней, ни твердости. Они растут в восточной стороне Валгаллы. Я прошла мимо, не взяв с них никакой клятвы.

Конечно, ты была права, не обратив на них внимания. Что могут сделать Бальдуру они, у которых нет даже корней?

Сказав это, ложная волшебница заковыляла прочь.

Но хромала она недолго. Сменив походку, она помчалась на восточный склон Валгаллы. Там рос огромный дуб, рядом с которым раскинулся куст с дубовыми ягодами. Локи обломал его ветки и с ними в руках явился туда, где асы и ваны продолжали свои игры в честь Бальдура.

Когда Локи подошел поближе, он услышал, как все смеются. Великаны и гномы, асы и ваны — все старались попасть в цель. Великаны швыряли слишком далеко, у гномов это не получалось, а предметы, запущенные асами и ванами, улетали далеко в сторону от цели. Среди этого веселья и шуток было странно видеть человека, который, не испытывая никакой радости, стоял в стороне. Тем более что это был один из асов — Хёдур, слепой брат Бальдура.

Почему ты не участвуешь в игре? — изменив голос, спросил его Локи.

У меня нет ничего, чтобы бросить в Бальдура, — сказал Хедур.

Возьми вот это и бросай, — предложил Локи. — Это ветка омелы.

Я не вижу, куда бросать ее, — напомнил Хёдур.

Я направлю твою руку, — сказал Локи.

Он вложил ветку омелы в руку Хёдура и нацелил ее для броска. Ветвь полетела прямиком в Бальдура. Она попала ему в грудь и пронзила ее. Застонав, Бальдур рухнул на землю.

Асы и ваны, гномы и друзья-великаны застыли в ужасе и удивлении. Они ничего не понимали. Локи ускользнул. А слепой Хёдур, рука которого запустила ветвь омелы, стоял молча и неподвижно, не зная, что его бросок лишил Бальдура жизни.

Над Землей мира поднялся всеобщий стон, который издали асы и ваны. Бальдур был мертв, и они начали оплакивать его. И когда они скорбели над любимцем Асгарда, среди них появился Один.

Хель победила. Она забрала нашего Бальдура, — сказал Один Фригг, когда они склонились над телом их возлюбленного сына.

Я бы не стала так говорить.

Когда асы и ваны пришли в себя, к ним обратилась мать Бальдура.

Кто из вас хочет завоевать мою любовь и уважение? — спросила она. — Им будет тот, кто доберется до темных владений Хель и спросит у хозяйки, возьмет ли она выкуп за Бальдура. Она забрала его, она может и вернуть Бальдура. Кто из вас двинется в путь? Конь Одина готов для этого путешествия.

Вперед вышел Гермод-проворный, брат Бальдура. Он оседлал Слейпнира и направил его к темным владениям Хель.

Гермод скакал девять дней и ночей. Его путь лежал через горные долины, одна глубже и темнее другой. Он вышел к реке, которая называлась Гйоль, и к мосту через нее, который весь сверкал золотом. Дева-великанша, которая охраняла мост, обратилась к нему.

На твоем лице цвет жизни, — сказала Модгуд, эта дева. — Почему ты спускаешься вниз, в царство мертвых Хель?

Я Гермод, — ответил всадник, — и я отправляюсь увидеться с Хель и узнать, возьмет ли она выкуп за Бальдура.

Любой, кто приближается к жилищу Хель, испытывает страх, — предупредила Модгуд, бледная девушка. — Оно окружено высокой стеной, которую вряд ли может перепрыгнуть даже твой конь. Порог ее — пропасть, ложе там — тревога, стол — голод, а портьеры в комнате — это жгучая боль.

Может, Хель возьмет выкуп за Бальдура?

Если весь мир, все в нем продолжит жалеть Бальдура, Хель придется взять выкуп и отпустить его, — сказала Модгуд, бледная девушка, которая охраняла блистающий мост.

Весь мир оплакивает Бальдура. Я явлюсь к ней и заставлю взять выкуп.

Ты не сможешь пройти, пока не убедишься, что весь мир, все вещи в нем оплакивают Бальдура. Возвращайся в мир и убедись в этом. Если ты вернешься к этому блистающему мосту и скажешь мне, что все и вся продолжают сетовать по Бальдуру, я пропущу тебя, и Хель придется выслушать тебя.

Я вернусь, и тебе, Модгуд, бледной девушке, придется пропустить меня.

Вот тогда я пропущу тебя, — сказала Модгуд.

Обрадованный Гермод развернул Слейпнира и помчался обратно сквозь глубокие провалы, один мрачнее другого. Добравшись до верхнего мира, он увидел, что весь мир продолжает оплакивать Бальдура. Приободрившись, Гермод поскакал дальше. В середине мира он встретил ванов и рассказал им приятные новости.

Затем Гермод и ваны прочесали мир в поисках, все ли продолжают проливать слезы по Бальдуру. И как-то Гермод встретил ворону, сидящую на сухом дереве. Когда он подошел ближе, то увидел, что ворона отнюдь не опечалена. Вспорхнув, она улетела, Гермод последовал за ей, дабы убедиться, что она все же оплакивает Бальдура.

Он потерял ее из виду рядом с какой-то пещерой. Перед пещерой сидела какая-то старая карга с почерневшими зубами, которая и не думала сетовать по Бальдуру.

Если ты ворона, которая залетела сюда, тебе стоит оплакать Бальдура, — сказал Гермод.

Я Токт и не собираюсь жалеть Бальдура.

Все льют слезы по Бальдуру, — сказал Гермод.

У меня нет слез по нему, — ответила эта ведьма.

Она побрела в пещеру, а когда Гермод последовал за ней, оттуда вылетела ворона. Он догадался, что это была Токт, злая ведьма, которая изменила свой облик. Он поспешил за ней, и ворона летела по миру, каркая:

— Пусть Хель держит, что ей досталось! Пусть Хель держит, что ей досталось!

И Гермод понял, что он не может отправляться в жилище Хель, что есть одно существо в мире, которое не сетует по Бальдуру. И со склоненной к гриве Слейпнира головой, Гермод двинулся в Асгард.

И теперь асы и ваны, понимая, что выкуп за Бальдура не будет принят, стали готовить его тело к похоронам. Сначала они накрыли его богатым покрывалом, и каждый положил рядом с ним самое дорогое из того, что у него было, и каждый поцеловал Бальдура в лоб. Но Нанна, его преданная жена, упала ему на грудь: у нее разорвалось сердце, и она умерла от скорби. Асы и ваны не могли удержаться от новых рыданий. Подняв тело Нанны, они положили его бок о бок с Бальдуром.

Их обоих уложили на Рингборне, большом корабле Бальдура, который предстояло столкнуть на воду и поджечь.

Но тут стало ясно, что никто из асов и ванов не в состоянии спустить огромный корабль Бальдура. Послали за великаншей Хиррокен. Она прибыла на огромном волке со змеями вместо поводьев. Подойдя к кораблю, она одним толчком сдвинула его с места. И когда тот заскользил по каткам, все стали посылать в него огненные стрелы.

Объятый пламенем, корабль, качаясь, поплыл по воде. А среди языков огня можно было увидеть, как как-то, склонившись над телом Бальдура, что-то шептал ему на ухо. Это был Один, отец всех богов. Через некоторое время Один покинул судно, которое уже занялось бурным пламенем. Асы и ваны молча наблюдали за ним, и по щекам их катились слезы, а весь мир оплакивал погибшего: «Бальдур- прекрасный мертв!»

Что же Один, склонившись, шептал на ухо Бальдуру, когда вокруг него бушевало пламя? Он шептал о небе над Асгардом, которого не может достичь пламя Суртура, и о жизни, в которую снова вернется красота, когда мир людей и мир богов снова и снова пройдут через огонь.









<-Вернуться назад Читать дальше ->



Сырно написано? Тогда расскажи об этом! :)

Поэзия и стихиБоги Древнего мираЧудеса света Средневековая литература

Ещё читать по этой теме :)

* СКАЗКА ИНДЕЙЦЕВ АЙОВА;     
* Примирение Ахилла с Агамемноном;     
* Лотофаги ;     
* Глава 9 Марс ;     
* Победа Момотаро;     
* img bookimgstoryi_039.png ПАНДАВЫ И КАУРАВЫ;     
* Встреча калалеков с древними кавдлунаками на льду ;     
* Во Дворце Дракона – Повелителя Моря;     
* Дракон ;     
* Непокорный сын ;     


×

Из этой категории



info:

Bonjour Mon'Amie! Спасибо за прочтение!                                                                                                                                                            
Всем веселья и добра! :)


Что-то...

Вы чай из улиток не желаете? :)