Время на Земле
Сейчас год Собачки
:-) !

Что было в этот день?
Узнать фазу луны
Факт о мире

Самый длинный из зарегистрированных полетов курицы длился 13 секунд.
Следующий факт »

Всё плохо и грустно?

время сыра


6486.- А вы не считаете, что у моего сына много оригинальных идей? -
спрашивает маму учительницу.
- Да, особенно в орфографии.

Следующий анекдот »

“Никакая философия истории, славянофильская или западническая, не разгадала еще, почему самый безгосударственный народ создал такую огромную и могущественную государственность, почему самый анархический народ так покорен бюрократии, почему свободный духом народ как будто бы не хочет свободной жизни? Эта тайна связана с особенным соотношением женственного и мужественного начала в русском народном характере.”

Николай Бердяев

Следующая цитата »

Угадай страну


"Хокку". японская мудрость


И как я мог проиграть!
Всю ночь борец побежденный
Устало бормочет во сне.
БУСОН

* * *

Следующий стих »

Карусель мира

Узнай о своём дне рождении больше





Ра оставил тебе послание!... (0о0)


РАССКАЗ ВТОРОЙ, где речь пойдет о том, как правили великие владыки многочисленным нар


Мне не раз приходилось слышать, как христиане ругали нас, муисков, и называли народом дерзким и непочтительным. Так скажу я: мало в словах этих правды. Ибо смирению и покорности нас учили с самого детства. И так уж повелось издавна, что младшие повиновались старшим, дети — родителям, жены — мужьям. Что же до правителей, больших и малых, то перед ними муиски испытывали благоговейный трепет. И столь велико было это преклонение, что христианам казалось оно неслыханным и невиданным.

Ни один муиск не посмел бы взглянуть в глаза своему повелителю. И мы немало удивлялись, как вольно и несдержанно вели себя испанские солдаты, когда близко подходили к генералу Кесаде, трогали его за руки и смотрели прямо в лицо. И сколько раз я сам говорил Кесаде, чтобы он наказал наглецов, но он лишь усмехался и говорил, что они, христиане, не видят в этом ничего зазорного.

Для муиска взглянуть в глаза владыки — значило содеять великое святотатство. Ведь правители были люди самой знатной и древней крови, они высоко стояли над простым народом, они беседовали с богами и дарована им была магическая сила.

Вот почему древний обычай требовал, чтобы к правителю обязательно являлись с подарком. Вошедший должен был упасть на колени поодаль от трона, повернуться спиной к правителю и пасть ниц. При дворе же великого сипы полагалось каждому просителю иметь тяжкий груз на спине, дабы всем воочию было видно, сколь принижен перед ликом владыки его подданный.

Вот почему среди муисков существовало наказание, которое было для нас хуже любой смерти. Так, если вор, предупрежденный дважды, не возвращался к добропорядочной жизни, его приводили к касику, силой поворачивали голову и заставляли взглянуть в глаза повелителя. Затем виновного отпускали домой. Страшнее позора нельзя было представить. С этого дня никто во всей округе не разговаривал с ним, никто не помогал ему на поле, никто не сватал за него своих дочерей, род его прекращался. И провинившийся Сам искал себе смерти.

Все, что окружало правителя, почиталось священным. И если великого сипу одолевал кашель, то особа, к нему приближенная, вставала на колени и, отвернув лицо, с трепетом принимала мокроту в тонкий платок.

Стоит ли говорить, с каким почтением и страхом выслушивались все приказания великих. Испанцы такого и в жизни не видывали, хотя и превозносили перед нами свои порядки.

Множество касиков управляло народом. Но не все они были равно именитыми, ибо одни были более, другие менее знатного рода. Так, касик Тибакуя был на испанский манер как бы коннетаблем (главнокомандующим армией); касикам Гуатавиты, а значит, и мне, равнялись по знатности герцоги; касик Субы был как бы вице-королем, ну а самого великого сипу можно было сравнить разве только с испанским королем.

Титул «касик» был нам неведом, его принесли с собой испанцы и стали так называть всех наших правителей от мала до велика. Мы же самых главных называли «усаке», и были это вожди древних и многочисленных племен, главы знатных родов и особо отличившиеся военачальники. Сипа Тискесуса был «усаке усакия» — что значит великий из великих.

Знатных усаке окружали зависимые вожди низшего ранга — «сибин тиба», и прозвали их испанцы капитанами. Без этих капитанов правители не решали ни одного важного дела, а прежде советовались с ними, сзывая их в свою ограду: нужно ли заключать мир или начинать войну.

Но, пожалуй, больше всех почитали муиски воинов-атлетов гуеча («приносящих смерть»). Храбрейшие из храбрых становились гуеча и получали почетное право обрить голову обсидиановыми ножами. Другие же высокородные лица носили длинные волосы и весьма заботились о том, чтобы они всегда были иссиня-черного цвета. Седина считалась неприличной, так как напоминала всем о старости и близкой смерти.

img bookimgstoryi_029.png

Часть рельефа «Большого дворца» в Паленке

И были эти гуеча великанами. В бою они сражались с пикой в одной руке и с боевой палицей в другой. А волосы они потому и обрезали, чтобы сподручней им было наносить удары и чтобы не могли их самих схватить за волосы и захватить в плен. Доверенные слуги выискивали гуеча в больших и малых селениях и, найдя, представляли великому сипе. Им отводили особые кварталы в селениях, где они набирались силы и ловкости, учились искусству побеждать врага. Потому гуеча доверяли самые важные дела, они охраняли сон правителей и сопутствовали им в походах. В битвах гуеча сражались отрядами, по 50 человек в каждом, и любимые цвета их знамен были красный и черный. Кровь и смерть означали эти краски.

Самые же прославленные воины жили в Фоске, Тибакуе и других селениях, лежащих на самой границе с землями ужасных панче. Собиралось там временами до 5 тысяч гуеча. После первых сражений и первых пленных, отбитых у панче, гуеча прокалывали себе в ушах отверстия. В них они вставляли тончайшие золотые трубочки по числу убитых и плененных врагов. У самых заслуженных гуеча побед бывало так много, что золотые трубочки вставлялись в крылья носа, в губы и в щеки, так что лицо такого гуеча щетинилось золотыми блестками. Великие сипы так ценили своих гуеча, что постоянно награждали их дорогими подарками, раздавали им выгодные должности, назначая править покоренными племенами, посылали им красивых наложниц. На славных же пирах они занимали самые почетные места — по правую руку от правителя.

Но сколько бы ни говорили мы о величии и могуществе знатных касиков, оно не было бы столь полным, если бы не почитали их и не боялись пуще смерти простые индейцы, слуги и купкуа — те, кому разрешалось сидеть только около самого входа в дом; и не имели эти купкуа никаких прав, кроме одного — умереть, когда этого захочет их хозяин и повелитель. Этих «увходасидящих» испанцы называли рабами. Правители муисков добывали себе рабов в боях и походах. Сипа Тискесуса, похваляясь своими воинами, говорил: «Вот мои храбрые мужи, все, кто приносит мне птиц, летающих в небе, кто умерщвляет и берет в плен бесчисленных врагов, восстающих против моей власти, кто добывает нам рабов у многих народов, наших недругов». Рабы были носильщиками и домашними слугами, сопровождали вождей в их походах и выполняли все их прихоти. Красивые пленницы пополняли гаремы знатных правителей и воинов. Жизнь раба не представляла никакой ценности, и их владельцы распоряжались ею как хотели. Самых знатных пленных оставляли для жертвоприношений на случай закладки нового дома касика или храма или на случай битвы, и победы. Пленным касикам имели обыкновение выкалывать глаза. Их оставляли в живых, чтобы глумиться над ними в дни великих празднеств. И так росла слава правителей, окруженных рабами и простыми людьми.

Цветущими полями славилась «Долина замков». С утра до вечера работали там в поте лица земледельцы. Сперва они обрабатывали земли правителей и жрецов и уж потом только переходили на свои поля. Другие лепили из глины красивые горшки и посуду. Золотых дел мастера трудились у своих горнов, выделывая из золота фигурки священных птиц, зверей и насекомых, чтобы украшали себя люди и ублажали своих богов.

А когда наступало время, приносили они в амбары и житницы своих касиков много всевозможной снеди. Приносили початки золотистой и медно-красной абы, корзины йомги (испанцы их называли земляными орехами), связки листьев агавы — из нее делалось целебное питье, битую птицу и кроликов, пчелиный мед и оленину — украшение стола великих правителей, плащи и пояса из хлопчатой ткани, тыквенные бутылки, белоснежную соль.

Не забывали и о воинских доспехах: несли пики и палицы, толстые нагрудники, шлемы и щиты. Так оделял своих правителей каждый народ всем тем, что водилось и произрастало на его земле. Но больше всего ценились золотые украшения — браслеты и носовые подвески, короны-полумесяцы, плащи всех цветов и размеров, благословенные богами и правителями изумруды. Так наполнялись доверху амбары и житницы, радуя сердца владык, потому что можно было теперь устраивать пиры, воевать с соседями, воздвигать роскошные храмы и оделять подарками верных воинов и капитанов.

img bookimgstoryi_030.png

На стеле изображен правитель, принимающий дань от «низших» людей

Но у простых людей были и другие повинности. Они возводили и подновляли дома правителей и стены дворцов и храмов, прокладывали новые дороги и следили за старыми, смотрели, чтобы не осыпались террасы на склонах гор. Словом, служили касику верой и правдой. А когда в ограде правителя трубили священные морские раковины, созывая воинов в поход за данью и рабами, все союзные и вассальные касики быстро откликались на этот зов. Так было заведено исстари и совершалось из года в год на нашей земле.

С радостью подчинялись своим правителям люди, и не было в их сердцах зависти, и не знали они лени. И так продолжалось до той поры, пока сипа и саке не обложили данью многие прежде независимые племена. Под тяжестью дани стали роптать народы. И, чтобы взыскать положенное, не раз приходилось подневольным касикам прибегать к силе.

А действовали они таким образом. Когда какой?нибудь индеец опаздывал с уплатой подати, посылал к нему касик своего слугу с дикой кошкой, медведем или пумой, звери же эти содержались во дворце для особых целей. Слуга привязывал зверя к двери дома должника, сам же устраивался рядом. И доколе провинившийся не вносил недоимки, должен он был кормить зверя кроликами и голубями, а слугу одевать и ублаготворять. Все это накладывало на бедного индейца столько забот, что впредь он не запаздывал с уплатой подати. Когда же при дворе касика не было диких зверей, пользовались другим способом. Если после отсрочки дань не выплачивалась, в дом приходил сборщик податей и заливал водой очаги. Огонь не разрешалось разводить до тех пор, пока долг не погашался полностью. Вот почему должник торопился: ведь без очага нет и жизни. Теперь понятно, откуда у индейских правителей собирались огромные богатства — золотые украшения и изумруды. О сокровищах этих, которые хранились в потаенных местах, знали только жрецы да особо доверенные слуги. Когда стало ясно, что суачиас — обыкновенные люди, а не посланцы богов, и к тому же очень жадные до золота и изумрудов, правители решили не уступать им своих богатств.

Первым тайно пришел к моему дяде Гуатавите касик Симихака. Он нагрузил сокровищами 40 рабов и попросил его, как главного хранителя священного озера, принести все эти драгоценности в жертву великой женщине-змее, чтобы силой своих чар изгнала она бородатых из пределов нашей земли. Исполнил он волю правителя Симихаки в следующую же ночь. А за ним последовали и другие. Много золота навсегда скрылось в глубоких водах Гуатавиты.

Но были и такие касики, которые зарывали свои сокровища в землю, надеясь, что когда?нибудь они выкопают их и принесут в жертву богам, как и положено. Чтобы скрыть подземные тайники, убивали рабов, которые закапывали сокровища. Так, известно мне, что касик из Чиа нагрузил 100 рабов и отправил их в горы. После того как работа была закончена, рабы эти, так же как и два капитана, указавшие им место захоронения клада, были на пути домой тайно убиты.

Уж кому-кому, а мне все это ведомо доподлинно: ведь старый Гуатавита поступил таким же образом. Он отобрал сотню самых крепких своих рабов, вызвал сборщика податей и повелел ему уложить в мешки золотые украшения, бесценные плюмажи из перьев священных птиц, сосуды с золотым порошком, которые предназначались для меня, его наследника. Затем указал одну недоступную и неприметную для глаз пещеру. Люди перенесли туда сокровища моих предков, не ведая, какая судьба им уготована. Никто из них не вернулся. Об этом позаботились 50 самых верных гуеча. После того как все узнали, какой грабеж учинили испанцы в столице старого саке и как погиб храм великого Солнца в Согамосо, так же поступили многие правители. И напрасно европейцы ищут наши сокровища. Их надежно хранит земля муисков.

Правда, случалось и иначе, находились и такие легковерные правители, которых обводили вокруг пальца не знающие стыда испанские солдаты и даже католические святые отцы, большие любители индейских сокровищ.

Так, знаю я, что старый касик Убаке был очень дружен с отцом Франсиско Лоренсо, большим знатоком наших языков и обычаев. Стало тому известно, что у старика Убаке есть тайное святилище, но путь к тайнику знал лишь жрец, который его охранял. Тогда Лоренсо подкрался незаметно к хижине, где жил жрец, и забрался на дерево. Он хорошо знал, как индейцы беседуют со своими богами, и обратился к хранителю сокровищ, как того и требовал обычай. Сперва пораженный жрец обомлел и лишь на третий призыв отозвался:

— Я здесь, владыка. Приказывай!

— О том, что ты охраняешь, доведались испанцы. Они хотят прийти и лишить меня сокровищ. Перенеси их.

— А куда, о владыка?

— В пещеру, что в лесу за твоим домом.

— Твоя воля — закон, о владыка.

После этих слов жрец поспешно удалился, а хитрый монах слез с дерева и спрятался у входа в пещеру. Пять раз входил в нее индеец, сгибаясь под тяжестью нош. А вечером Лоренсо обнаружил там пять мешков с фигурками из золота. Потом он эти фигурки переплавил и получил 6 тысяч песо. Вот как обманывали нас бесстыдные белые.

Но не только сокровищами владели правители муисков. Боги даровали им многие привилегии и почести, дабы знал простой народ свое место на земле.

Сипа передвигался с пышностью, достойной его великого сана. Специальные слуги несли его на деревянных носилках, обитых в несколько слоев золотым листом. Это были «стражи носилок», их избирали из числа знатных юношей. Они подолгу учились своему делу, чтобы и в воздухе чувствовал себя сипа столь же незыблемо, как и на земле. Перед ним шла многочисленная свита, разгоняя встречных.

Рабы и слуги очищали дорогу от камней и мусора, покрывали ее плащами и цветами. Остатки этих дорог и по сей день сохранились близ Боготы.

Дворцы и храмы строили и украшали лучшие мастера, ибо великолепие дома владыки — его честь и слава. Гаремы знатных касиков были многочисленны, десятки красивых женщин с радостью служили своим владыкам. Так, только в ограде сипы Тискесусы под строгим надзором жили 400 наложниц, которых свозили к нему со всех земель.

Помимо дворцов как в Боготе, так и в других селениях сипа имел летние резиденции в укромных местах, где он отдыхал со своим двором и женщинами. В местечке Табио сипа купался в горячих источниках. В долину Тинансуку сипа приезжал, когда зной выжигал поля вокруг Боготы.

Золотые украшения, отраду богов, и цветной хитрой раскраски плащи носили только правители и их родичи. Плащи не обертывали вокруг тела, а набрасывали на плечи так, что концы их волочились, подметая землю.

Простолюдины носили грубые белые плащи. Мои же предки ввели такой порядок: заслуженных воинов у нас награждали расписными плащами. Того же, кто осмеливался нарядиться в цветной плащ без разрешения, правитель Гуатавиты карал штрафом. Особо выдающимся касикам даровалось право передвигаться в роскошных носилках, и был это высший знак почета.

Для простого юноши срок затворничества, когда жрецы раскрывали ему тайны древних обрядов и церемоний, длился 20 дней. У знатных же юношей обряды посвящения растягивались на долгие месяцы, что отвечало их высокому положению. Будущих же правителей еще в отрочестве отвозили в уединенные храмы, где они жили многие годы.

Затворничество это было очень строгим. Наследнику заказано было глядеть на солнце, поэтому он выходил из дому только ночью; из страха перед жестоким наказанием он избегал соприкасаться с женщинами. В определенные дни жрецы избивали своего воспитанника тяжелыми палками. Как только юноше исполнялось 16 лет, ему просверливали уши и ноздри и вдевали в них золотые подвески. С этого времени он мог украшать себя золотыми нагрудными пластинами и браслетами. Все эти испытания закаляли тело и душу знатных затворников. Лишь пройдя суровый искус, могли они справедливо, достойно и мудро повелевать своими подданными.

Только при дворах правителей лакомились сочным и ароматным оленьим мясом. Со времен Немекене простые индейцы лишились права охоты на этого королевского зверя. И хотя оленей было великое множество и ходили они стадами, словно овцы, делая потраву на полях, без дозволения сеньора никто не мог поднять на них руку. Простой народ кормился кроликами да птицей. Обычно каждый касик держал у себя в доме искусных охотников, которые забивали столько оленей, сколько было надобно хозяину. На случай войны запасались копченой олениной, которую раздавали воинам перед битвой.

Однако тот, кто жил с почетом в окружении богов и прославленных воинов, должен был так же пышно и достойно умирать. После смерти тело касика переходило во власть жрецов. Они извлекали внутренности и высушивали тело на медленном огне. Затем его натирали смолой мокоба. В желудок, глаза, рот, ноздри и уши покойного закладывали золотые шарики и изумруды. (Испанцы узнали об этом обычае и выискивали царские захоронения, чтобы очистить покойников, напичканных драгоценностями.)

Благородные останки обертывались погребальными мантиями, и на некоторые из них шло по 30 вар r4 4 title=
Вара — испанская мера длины, равная 83,5 сантиметра.
[4] тонкой благоуханной ткани; потом тело клали в чехол из оленьих шкур. Чехол обвязывали частой веревочной сетью, а сверху к нему прикрепляли восковую маску умершего.

Не так давно около селения Суэски открыли большую пещеру, вход в которую был завален каменной плитой. Это было древнее кладбище знатнейших людей. Там нашли 150 мумий, и они сидел по кругу, как бы воздавая посмертные почести тому, кто пребывал в середине. А находилась там мумия последнего касика Суэски прославленного Суамене, друга генерала Кесады. Так что всякий нынче может убедиться, что все рассказанное мной — правда.

Индейцы же Боготы покойников хоронили иначе. С момента воцарения сипы жрецы готовили ему тайное место для погребения. Когда сипа умирал, тело его помещали в выдолбленный ствол священной пальмы. Снаружи и изнутри ствол покрывали тонкими золотыми пластинами в три слоя. Затем гроб опускали в глубокую яму и засыпали его тонким слоем песка. Сверху же укладывали убитых жен, слуг и рабов, верно служивших своему повелителю при жизни. После чего яму тщательно заравнивали землей, чтобы скрыть всякие следы захоронения. Порой отводили на могилу воды ближайшего ручья, чтобы навсегда утаить от людских глаз место успокоения великого владыки.

Но хотя и велика была честь последовать за своим хозяином в мир иной, а расставаться с жизнью никому не хотелось. Чтобы облегчить женщинам и рабам прощание с землей, их опаивали настоем из табака, дурман-травы тектек и сапкуа. Но случалось, и этого было мало. Многие успевали прийти в себя и умирали в отчаянии, как призналась в этом одна индианка. Христиане откопали ее спустя день после того, как она была похоронена в могиле почившего касика Убаке. Женщину вытащили полумертвой: на голове у нее были глубокие следы от ударов, которые ей нанесли жрецы, прежде чем засыпать землей.

Христиане возмущались, рассказывая об этой истории, но ведь мы, муиски, верим, что наши правители живут и на том свете. А коли так, то справедливо ли лишать их общества тех, кто ревностно и с любовью служил им на земле!

Правители муисков умели держать в страхе своих подданных. В моих долинах, где повелевал я и мой род, строго каралось любое нарушение древних законов. Ведь наша земля была святая, и на ней не было места отступникам. Если мужчина совершал легкий проступок, то он обязан был поститься дней пять или же его заставляли стоять на коленях с вытянутыми вперед руками. Стоило ему опустить руки, слуги били его по локтям. Воров лупили палкой и заливали им глаза водой с перцем. Женщин сажали на два часа на холодный с острыми выступами камень. Трусов заставляли носить женскую одежду и делать женскую работу, доколе угодно было касику. Беглецов, покинувших поле боя раньше своих капитанов, бросали на съедение диким зверям. В других владениях у простых индейцев отрубали руки, носы, уши, выкалывали им глаза.

Великие и малые правители устраивали во дворцах особые загоны, где содержались разные дикие звери. Обреченного на смерть могли посадить в этот загон, других же бросали в глубокие ямы с водой, где плавали ядовитые змеи. Яму накрывали каменной плитой, и смерть погребенного под ней была так же мучительна, как и позорна.

Но был и другой вид казни — преступнику отрубали голову или сажали на кол. Христиане сперва премного удивлялись обилию этих кольев в наших селениях. Генерал Кесада даже говорил мне, что, по его мнению, на дорогах нашей земли встречается больше столбов и больше висельников, чем на его родине в Испании. Чаще всех так казнил своих людей грозный саке Кемуинчаточа. Когда испанцы овладели его столицей, они набрели к западу от города на холм, весь уставленный высокими, в человеческий рост, столбами. На каждый из них было насажено обнаженное тело индейца. Ходил слух, что такой смертью карал он всех, даже и родичей, за малейшее ослушание. Пораженные христиане так и назвали это зловещее место «холмом виселиц».

Но был среди муисков правитель, который держал в страхе индейцев и не прибегая к жестоким казням. Я говорю о касике священной для всех нас долины Согамосо. Все в округе почитали его и стремились заручиться его благосклонностью. Говорили, что он мог по желанию вызвать дождь, снег или град, наслать страшную хворь. И после прихода христиан правитель Согамосо, в язычестве Номпаним, а в христианстве дон Алонсо, поднимался на гору в красном плаще и рассеивал по ветру красную охру, давая этим понять всем, что вскоре людей поразит кровавый понос. В другой раз, одетый в белый плащ, он разбрасывал пепел и объявлял при этом, что скоро наступит засуха и все умрут с голоду. Чтобы пророчества его были более внушительны, он придавал лицу суровое и мрачное выражение.

И хотя много лет живет новой жизнью Долина замков, а правители Согамосо и поныне путают своих подданных. Так, нынешний касик дон Фелипе острастки ради говорит своим индейцам гневно: «Вы, собаки, потеряли страх. Забыли, видно, что все мне подвластно: могу накликать на вас зловонную чуму, наслать черную оспу, ломоту в суставах, жар-горячку и другие страшные недуги. Забыли вы, что это я, всемогущий, создал все, что дает всходы, — травы, овощи и злаки». Вот почему дона Фелипе боятся, как никакого другого правителя, не только индейцы, но и сами католики, которые, я заметил, не менее суеверны, чем мы, индейцы.

Известно мне, что генерал Кесада казнил за разные проступки своих военачальников. У нас же таких порядков не было. Никакие законы и кары, обычные для всех, на знатных не распространялись. А уж если правитель нарушал обычай, смерти он не боялся, ибо не о плоти своей, а о чести заботились сильные мира сего. Любой провинившийся касик предпочел бы лишиться рук и ног, чем расстаться с длинными волосами или показаться на людях в разорванном плаще. Ведь волосы и плащи они приносили в жертву, и кто терял их, тот обрекал себя не только на позор и бесчестье, но и утрачивал благосклонность богов.

Правда, иногда касиков наказывали их жены, но это случалось редко. Свидетелем одного из таких случаев стал генерал Кесада. Он со смехом поведал мне о нем. Как?то на второй год конкисты он зашел в ограду касика Суамене, что правил индейцами Суэски, и обомлел: Суамене защищал лицо и голову от ударов плетками и палками, которые сыпались на него со всех сторон. При этом он был крепко привязан к столбу. И колотили его девять женщин — его жены. За день до этого Суамене попробовал испанский сапкуа — и опьянел. Это серьезный проступок, ведь пить разрешалось только в дни великих побед и праздников. Жрец приговорил касика к наказанию палками, повелев исполнить приговор его женам. И били они своего мужа, как показалось Кесаде, весьма старательно. Но зато никто, кроме них, не видел позора касика Суамене, и была в этом высшая справедливость.

Как только христиане обосновались на наших землях и узнали наши порядки, они стали наказывать непослушных правителей индейским способом — обрезали у них волосы или разрывали их великолепные плащи. Но скоро касики притерпелись к этим оскорблениям. Тогда испанцы стали заключать их в тюрьмы. И постепенно правители утратили в глазах индейцев свою былую мощь. Так покончили с теми, кто был нашей честью и славой, на кого уповали великие боги и возлагала надежды свои многолюдная земля муисков.

t24





<-Вернуться назад Читать дальше ->



Сырно написано? Тогда расскажи об этом! :)

Поэзия и стихиБоги Древнего мираЧудеса света Средневековая литература

Ещё читать по этой теме :)

* Бог войны ;     
* Белый Заяц из Инаба;     
* Сказание о ЛугальбандеSUP r192 192* title=* Сюжетной основой героического эпоса о Эн;     
* Кот-вампир;     
* Насекомые;     
* Клелия;     
* Глава 18 ПИОНОВЫЙ ФОНАРЬ l:#n_92[92]a ;     
* Убийство музыкантов ;     
* Глава 5 ЛЕГЕНДЫ ;     
* Человек, который читал священные книги ;     


×

Из этой категории



info:

Bonjour Mon'Amie! Спасибо за прочтение!                                                                                                                                                            
Всем веселья и добра! :)


Что-то...

Вы чай из улиток не желаете? :)